Переговоры США и Ирана, экономический урон от войны и пропаганда в школах. «Контекст»
Рассылка Би-би-си, 24 марта 2026
Добрый вечер, с вами команда новостной рассылки «Контекст» Русской службы Би-би-си.
К концу дня становятся очевидными последствия массированных российских ударов по Украине: в результате ночной и, что необычно, дневной атак есть погибшие и раненые, во Львове «шахед» попал в монастырь бернардинцев XVI века.
Но в этом письме мы поговорим о том, как мир ждет окончания войны США и Израиля против Ирана и открытия Ормузского пролива — но пока эти надежды кажутся тщетными. Стороны обмениваются угрозами, а с мирными разговорами и вовсе ничего непонятно. С каждым новым днем этого конфликта мировой экономике будет все тяжелее восстановиться, на восстановление цепочек поставок нефти уйдут недели. Об этом расскажем в письме — а еще о том, реально ли работает пропаганда в российских школах.
Все ссылки в этом письме откроются без VPN.
ПРИЗРАЧНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ
Обсуждают ли Иран и США окончание войны
В понедельник Дональд Трамп заявил, что США и Иран ведут «очень хорошие и продуктивные переговоры», которые приведут к окончанию войны — большая новость, учитывая урон, который наносит мировой экономике эта война. Она предсказуемо дала надежду рынкам, и цены на нефть упали ниже 100 долларов за баррель.
Но радость продлилась недолго: в руководстве Ирана факт прямых переговоров не подтвердили и заявили только об «инициативах по снижению напряженности».
А один из влиятельных представителей руководства Ирана, спикер парламента Мохаммад-Багер Галибаф, которого некоторые СМИ называют нынешним главным переговорщиком, и вовсе высмеял заявление Трампа, обвинив его в попытке манипулировать рынками.
Журналисты обратили внимание на то, что за 15 минут до публикации поста президента США о «продуктивных переговорах» на нефтяном рынке прошли крупные финансовые сделки на сотни миллионов долларов.
По мнению аналитиков, необычная активность может объясняться тем, что выигравшие на неожиданной ставке на понижение цен трейдеры знали об этом заранее. В Белом доме отвергли любую причастность к инсайдерской торговле.
Ситуацию с переговорами в итоге президентская администрация назвала «изменчивой», и Иран и Израиль продолжают обмениваться ударами.
На прошлой неделе Трамп пообещал уничтожить иранские электростанции, если Тегеран не разблокирует Ормузский пролив. Иран в ответ заявил, что в таком случае закроет пролив полностью до тех пор, пока не удастся восстановить разрушенные электростанции. Срок ультиматума Трампа истек в понедельник, но президент перенес дедлайн на пятницу.
Власти Ирана хотят полного прекращения огня и гарантий, что США и Израиль больше на них не нападут. Самое главное условие — снятие экономических санкций; его обсуждали еще до войны, но в Вашингтоне говорили, что это возможно, только если Иран выполнит все их требования. А тогда они настаивали на сокращении ракетного арсенала и прекращении финансирования прокси-группировок.
Будет ли США в условиях нынешнего кризиса ставить такие же условия — вопрос открытый. Отсрочку до пятницы, о которой объявил Трамп, иранские представители уже восприняли как некоторую слабость. Они посчитали, что президент США испугался ответных атак по союзникам в Персидском заливе и нефтяного кризиса, вызванного закрытием Ормузского пролива. В течение вторника цены на нефть снова превысили 100 долларов за баррель.
Надежд на скорое разрешение конфликта немного, не в последнюю очередь потому, что до сих пор не ясно, каким выход из него видит Дональд Трамп. В понедельник он сказал, что Ормузский пролив «будет скоро открыт» и что «его будут совместно контролировать». На вопрос: «Кто?», президент ответил: «Может, я? Может, я и аятолла, кем бы он ни был».
КРОХИ НЕФТИ И ГЛОБАЛЬНАЯ ИНФЛЯЦИЯ
Долгосрочные последствия иранской войны
Если перспективы переговоров остаются туманными, то об оценках ущерба от войны на Ближнем Востоке аналитики говорят более уверенно. Если случится чудо и война закончится прямо сейчас — что тогда?
Журналисты авторитетного британского издания Economist пришли к неутешительному выводу: даже при таком раскладе энергетические рынки будут страдать от последствий конфликта вплоть до зимы. Даже если Ормузский пролив откроется и сегодня же возобновятся поставки нефти, все равно ее добыча будет на 4% ниже спроса, что может привести к новым скачкам цен.
Для того чтобы после трех недель войны поставки снова вернулись в прежнее русло, потребуется много времени и технической работы. Странам Персидского залива, например, потребуется 2-4 недели для того, чтобы подготовить оборудование к подаче довоенного объема нефти, отмечает журнал.
Со сжиженным газом все еще хуже из-за ударов Ирана по катарскому заводу Ras Laffan, на который приходилась пятая часть мировых поставок. По примерным оценкам, ремонт займет от трех до пяти лет, недели уйдут на то, чтобы возобновить хотя бы подачу газа.
С его поставками тоже беда: портовая инфраструктура повреждена, в регионе отменили страхование судов в связи с военными рисками. Впрочем, некоторые страховщики все еще предлагают эту услугу, но взвинтили цены в десятки раз, отмечает Economist.
Кроме того, многие танкеры после начала войны переместились в Атлантику. На завершение нынешнего маршрута до Азии и возвращение в Персидский залив может уйти три месяца.
Ну и наконец, вывезенную из Персидского залива нефть нужно будет где-то переработать — а часть НПЗ в Таиланде, Индии, Малайзии и Китае закрылись из-за нехватки сырья. И снова потребуются недели на то, чтобы перезапустить эти предприятия.
Война и закрытие Ормузского пролива разрушили отлаженный цикл добычи и поставок, и к концу марта мировые запасы нефти могут достигнуть исторического минимума.
Соответственно, возникает еще один вопрос: а как нынешний кризис отразится на мировой экономике? С одной стороны, есть риск того, что инфляция, снижавшаяся в развитых странах, снова сильно вырастет, возможно, в два раза, пишет Economist.
Одним из наиболее долгосрочных последствий войны на Ближнем Востоке может стать усугубление экономических проблем на Западе, заключает издание.
РАЗГОВОР О ВАЖНОМ
Можно ли уберечь ребенка от пропаганды
Можно ли школьника уберечь ребенка от политической пропаганды в школах, если вы с ней не согласны?
В фильме «Господин Никто против Путина», который на прошлой неделе получил «Оскар» за лучший документальный фильм, показана новая реальность «патриотического воспитания» в российских школах: «Разговоры о важном», поднятие флага, организация посылок на фронт.
Если вы не поддерживаете войну, это может пугать и отталкивать, но значит ли это, что такое давление действительно способно сформировать взгляды детей?
Мои коллеги Ольга Просвирова и Наташа Зотова поговорили с родителями и подростками, которые учатся сейчас в российских школах. Родители придерживаются антивоенных взглядов и, конечно, не хотят, чтобы детей пичкали пропагандистскими нарративами. Но и постоянно говорить на политические темы тоже страшно: что, если ребенок будет рассказывать об этой позиции одноклассникам и привлечет ненужное внимание?
Исследования показывают, что дети и дошкольники воспринимают на веру слова авторитетных взрослых, а подростки больше ориентируются друг на друга.Опрошенные подростки не воспринимают «Разговоры о важном» всерьез и стараются не вовлекаться в разные патриотические мероприятия.
Антивоенно настроенные семьи вынуждены находить баланс: учить распознавать пропаганду, но и не воспитывать неприязнь по отношению к людям, которые войну поддерживают — это грозит ребенку социальной изоляцией. Сами подростки, с которыми говорили мои коллеги, тоже это понимают, поэтому не поднимают друг с другом острые темы.
Но возникает ощущение, что пространство среднестатистической школы устроено таким образом, чтобы отсекать нелояльных. На «Разговорах» говорят о милосердии российских солдат, на стенах вешают мемориальные таблички. С этого сентября школы перейдут на новую единую линейку учебников истории.
Ответственный секретарь этой гослинейки Владислав Кононов в интервью сказал, что в учебнике будет изложен только государственный взгляд на полномасштабное вторжение в Украину, а другие точки зрения он сравнивает с теориями по альтернативной истории.
Вывод Кононова простой: школьник может смотреть дома с родителями какие угодно видео на политические темы, но если он хочет сдать ЕГЭ по истории, то обязан знать «имена героев СВО и их подвиги». Кажется, к вопросу о влиянии школьной пропаганды на мировоззрение детей и подростков придется вернуться еще не раз.