Зачем Трамп начал войну и чего он хочет добиться в Иране. «Контекст»
Рассылка Би-би-си, 3 марта 2026
Привет, с вами команда новостной рассылки Русской службы Би-би-си «Контекст». Сегодня продолжаем следить за новой большой войной на Ближнем Востоке: попробуем разобраться, какие цели она преследует (парадоксально, но это не так-то очевидно), как президент Трамп решился начать ее и почему Израиль и США смогли так молниеносно уничтожить высшее руководство Ирана.
ЗАЧЕМ НУЖНА ЭТА ВОЙНА
Вопрос о ее целях остается открытым
Один из важнейших вопросов, ответ на который с момента начала войны пытаются найти и аналитики, и журналисты, и обычные люди: каких, собственно, целей хочет достичь Трамп, начав вместе с Израилем эту операцию? Ответов тут может быть несколько, но практически с каждым можно поспорить: «Да, но…»
Убить верховного лидера страны, который воплощает всю ту угрозу? Но 86-летний Хаменеи в последнее время, говорят, отошел от дел и сам подобрал себе несколько преемников.
Сменить в целом режим в Иране? Возможно, но президент США признает, что одними только авиаударами этого добиться нельзя, когда призывает иранцев выйти на улицы и взять власть в свои руки.
Не дать Ирану создать ядерную бомбу? Однако на этот раз атакованы были в первую очередь политические цели: руководство страны, центры принятия решений и т. п. Ядерные объекты, впрочем, тоже были атакованы, но не так, как летом 2025 года, когда на них сбросили сверхмощные глубинные бомбы, в результате чего, как заявлял Белый дом, иранская ядерная программа была практически уничтожена. Кстати, тогда же госсекретарь Марко Рубио говорил, что США не пытаются сменить режим в Иране и не хотят войны с ним.
Лишить Иран ее ракетного арсенала, защитив таким образом Израиль, союзника США в регионе, от атак? Да, Трамп говорил об этом, но для этого едва ли нужно было так сильно бить по Тегерану и уничтожать руководство страны. К тому же у войны — теперь, когда конфликт (и ущерб от него) распространился далеко за пределы одного Ирана, очевидно, что его правильнее называть войной — вряд ли могут быть только такие чисто военные цели.
Ответить на убийства американцев в Иране, ликвидировать угрозу военным базам США в регионе? Трамп говорил и об этом, но эти угрозы появились не вчера и неочевидно, что именно война сможет изменить отношение к США в Иране.
В этом смысле заявления Дональда Трампа скорее мешают, чем помогают понять, чего конкретно США и Израиль добиваются в Иране (вот в этой статье редактор Би-би-си по международным делам Джереми Боуэн разбирается, как могут представлять себе победу Трамп и Нетаньяху, (а тут без VPN). И хотя Трамп сам критиковал своих предшественников-президентов за то, что те начинали «вечные войны» и вмешивались в жизни сообществ, «которых они сами не понимали» — теперь он, не исключено, наступает на те же грабли, пишет колумнист Bloomberg Андреас Клут, отмечая сходство новой кампании с войной в Ираке 2003 года. «Тогда, как и сейчас, американское вмешательство формально, но не совсем, было связано с оружием массового уничтожения: в Ираке его не было, и у Ирана сейчас нет, — отмечает он. — Тогда, как и сейчас, реальные цели войны неясны и меняются».
Неочевидность, невнятность целей создает проблему для будущего, а именно — непонятно, как эта война может закончиться и когда, предупреждает Bloomberg в колонке от редакции «Нельзя добиться успеха, если нет четкой стратегии».
То Трамп говорит, что все закончится через два-три дня (кажется, мы это уже где-то слышали?). То — что для этого нужно четыре или пять недель. Или нет никаких фиксированных сроков, но стремительное убийство почти всего иранского руководства означает, что «мы значительно опережаем график». Так, значит, какой-то график все-таки существует, саркастически отмечает Bloomberg, добавляя: «Хорошо бы еще, чтобы он существовал не только в голове президента».
КАК ТРАМП РЕШИЛСЯ НА ВОЙНУ
И чем он рискует
Первые дни войны, когда стало известно, что США и Израиль ударами с воздуха уничтожили ключевых людей из руководства Ирана, могли создать впечатление, что эта кампания Трампа — его очевидный успех. Однако многие комментаторы сразу же обратили внимание, что Трамп сильно рискует, затевая новую попытку переустроить Ближний Восток — и что это может стать как грандиозным триумфом 47-го президента США, так и грандиозным же провалом.
Одна из серьезных опасностей — перерастание войны в затяжную и масштабную, отмечает корреспондент Би-би-си Дэниэл Буш (а здесь можно прочитать текст без VPN). Именно в этом направлении пытается двигать конфликт сам Иран, атакуя союзников США на Ближнем Востоке. Такой сценарий рискует сорвать другие планы Трампа на Ближнем Востоке, включая восстановление Газы и укрепление связей с Саудовской Аравией, отмечает Буш. Трамп также рискует столкнуться с проблемами дома, где его избиратели (а в ноябре 2026 года в США пройдут промежуточные выборы) и так не рады росту цен и прочим внутренним проблемам.
Если кампания провалится — а этого тоже сейчас нельзя исключать, — на смену Хаменеи и другим убитым иранским руководителям могут прийти такие же ястребы, а ядерная программа Ирана — спрятаться еще дальше и глубже в горы, так, чтобы ее не смогли достать уже никакие бомбы, рассуждает о рисках для Трампа Economist. По мнению британского журнала, Трамп наверняка отдает себе отчет в том, как и чем он рискует — так почему же он все-таки решился на новую войну?
Один из возможных ответов, как ни парадоксально — то, что многие президенты США потерпели неудачу на Ближнем Востоке, а Трамп хочет войти в историю президентом, который, наоборот, смог наконец взять реванш, предполагает Economist. Возможно, именно поэтому он в своем субботнем заявлении напомнил американцам о событиях 1979 года, когда в результате революции в Иране несколько десятков их сограждан, сотрудников посольства США в Тегеране, оказались в заложниках и были освобождены только через 444 дня, причем не с первой попытки.
Другой возможный вариант — все более очевидная смена приемов, которыми США утверждают свою силу при Трампе. «Трамп часто использовал тарифы и санкции, чтобы подчинить правительства своей воле. Но он также чем дальше, тем больше готов — даже стремится — применять военную силу. Субботние удары произошли всего через восемь недель после американского рейда в Венесуэле. Куба находится под огромным давлением, чтобы подчинить ее правительству в Вашингтоне. В каждом случае Трамп применяет силу против врагов, которые сближались с Китаем и Россией», — пишет Economist.
У New York Times другая, более конкретная версия: возможно, главную роль в решении Трампа все-таки начать войну мог сыграть Биньямин Нетаньяху, который убеждал президента США не упустить возможность свержения в Иране режима, заметно ослабленного, как заявлял израильский премьер, прошлогодними бомбардировками его ядерных объектов и январскими протестами. Об этом изданию рассказали многочисленные источники, включая сотрудников администрации США и Израиля, военных, сотрудников разведки, дипломатов и т. п.
КАК В ШПИОНСКОМ СЕРИАЛЕ
Как израильская и американская разведки вычислили местонахождение Хаменеи
«На все хватило 60 секунд» — такой заголовок статьи в британской Guardian о том, как работа разведки помогла вычислить цель главного удара 28 февраля, может показаться хвастовством, но это, вероятно, правда. Как правда и то, что этим шестидесяти секундам предшествовали годы работы разведки.
Была ли эта операция эффективной с точки зрения достижения целей — нам еще предстоит узнать (в том числе потому, что эти цели не вполне понятны, как мы только что обсудили в первой главе этой рассылки). Но она точно была эффектной, и, может быть, именно поэтому разведка решила так быстро рассказать прессе некоторые секреты операции. Потом об этом наверняка напишут шпионские романы и снимут сериалы, а пока даже газетные статьи о ней начинаются как детективы.
«Когда лояльные режиму телохранители и водители высокопоставленных иранских чиновников приезжали на работу в районе улицы Пастера в Тегеране, где в субботу в результате авиаудара был убит аятолла Али Хаменеи, израильтяне наблюдали за ними», — так начинается, например, большая статья в Financial Times. Как рассказали журналистам газеты источники, знакомые с ходом разработки операции, мобильные телефоны, дорожные камеры в Тегеране и вышки сотовой связи — вся эта иранская техника, оказывается, много лет назад была взломана и работала на израильскую разведку. Например, камеры помогли узнать, кого именно охраняет каждый бодигард, установить часы их работы, типичные маршруты поездок, предпочитаемые места парковки и т. п. — то есть составить детальное представление о том, что в разведке называют «образом жизни». А контроль над вышками связи в районе резиденции Хаменеи дал разведке возможность в решающий момент сделать недоступными для звонков телефоны охранников, лишив их таким образом возможности быть предупрежденными об опасности.
Конечно, не только охранники и ближний круг аятоллы были объектами слежки, но и он сам. Израильская разведка много лет следила за Хаменеи, собирая все подробности его повседневной жизни, а также жизни членов его семьи, рассказывает Guardian. «Иранцы довольно небрежны. Они обожают свои телефоны. Возможно, у верховного лидера был целый арсенал одноразовых телефонов, но были и люди, которым он [с них] регулярно звонил», — цитирует газета версию экс-сотрудника ЦРУ Реуля Герехта.
Технологическая изощренность, многолетняя работа множества агентов, сложная система анализа собранной таким образом информации плюс сотрудничество разведок двух стран — все вместе это сделало возможным стремительную операцию по уничтожению иранской правящей верхушки. При этом собственно время удара было скорректировано довольно оперативно, когда американская разведка — не техника, но человек — подтвердила, что Хаменеи и высокопоставленные военные и силовики собираются встретиться в Тегеране утром 28 февраля.
В общем, у разведки, похоже, есть повод быть довольной собой. Но есть одна загвоздка. «Израиль одержим убийствами… и мы все никак не поймем, что это не решает проблему. Мы убили всех лидеров ХАМАС — но они все еще там. То же самое с „Хезболлой“. Лидеров постоянно заменяют», — приводит Guardian слова Йосси Мельмана, израильского аналитика и эксперта по работе разведки. На то же намекает и FT: «Даже после убийства такого крупного политического и религиозного деятеля, как Хаменеи, вопрос о том, даст ли это использование технологических и технических возможностей Израиля значительные стратегические выгоды, является предметом ожесточенных дебатов как внутри, так и за пределами Израиля».
Компактный рассказ о работе израильской разведки и анализ ситуации также можно прочитать у нас на сайте, в статье аналитика по безопасности Гордона Кореры (а эта ссылка откроется без VPN). Ну или подождать, когда обо всем этом снимут сериал!