Иранская ловушка для Трампа, новый Звягинцев и ошибки искусственного интеллекта. «Контекст»
Рассылка Би-би-си, 20 мая 2026
Всем привет! С вами команда рассылки Русской службы Би-би-си «Контекст».
Владимир Путин сегодня провел переговоры с Си Цзиньпинем, но, несмотря на общий дружелюбный тон встречи, главная цель визита российского президента в Китай, похоже, осталась нереализованной. О сроках строительства трубопровода «Сила Сибири-2» — ключевом вопросе в сотрудничестве Москвы и Пекина — стороны, как сообщается, пока не договорились.
Дональд Трамп, который лишь несколько дней назад завершил свой визит к Си Цзиньпину, тем временем вернулся к рутине — угрозам в адрес Ирана и требованиям пойти на мирное соглашение на условиях Вашингтона. В этом письме обсудим очередной виток этого конфликта, а еще поговорим о громком возвращении Андрея Звягинцева на Каннский фестиваль — его фильм «Минотавр» был встречен стоячими овациями.
ДОНАЛЬД ТРАМП И ЕГО 2022-Й
Как война, начатая США, зашла в тупик
Начало недели ознаменовалось новыми громкими заявлениями Дональда Трампа о войне с Ираном. Американский президент снова утверждает, что Тегеран «умоляет» о заключении сделки, обещает близкий конец войны и одновременно грозит новыми ударами по территории Ирана. Все это иногда в рамках одного выступления.
Во вторник Трамп заявил, что был «в часе от того, чтобы отдать приказ о нападении», но уступил по просьбе иранского руководства. Иранские власти при этом официально и полуофициально никакого миролюбия не проявляют — а грозят ответными атаками.
СМИ говорят о тупиковой ситуации, в которой ни одна из сторон не идет на уступки, экономические проблемы усугубляются, а риск возобновления войны все время возрастает. «Растущую обеспокоенность среди политиков вызывает не вопрос о близости сделки [о мире], а о том, как долго может сохраняться напряженность, прежде чем просчет Вашингтона или Тегерана спровоцирует новый конфликт», — пишет, например, агентство Рейтер.
Когда США только начали свою «военную операцию» против Ирана, отказавшись называть ее войной, многие российские комментаторы шутили, что у США и Дональда Трампа теперь есть свой 2022-й год. Теперь, наблюдая за действиями Трампа несколько месяцев спустя, трудно не проводить параллели с бесславными итогами плана «взять Киев за три дня».
Как получилось, что США оказались в тупике — с учетом очевидного превосходства американской армии? Просто никакая война не ведется в изоляции. Чтобы получить преимущество над более сильным противником, Иран использовал метод, который специалисты по теории игр называют «треугольным принуждением», рассказал NYT Даниэль Собелман, профессор Еврейского университета в Иерусалиме. Эта стратегия работает за счет атаки на более уязвимую третью сторону, которая имеет определенные рычаги влияния на противника.
В данном случае третьими сторонами стали государства Персидского залива, которые а) уязвимы в военном отношении и б) важны для Соединенных Штатов в экономическом плане. Атаки Ирана именно на них в начале войны вместе с перекрытием Ормузского пролива на данный момент успешно предотвратили быструю победу США и Израиля.
А в подтверждение этой теории можно вспомнить, что, согласно заявлению Трампа в понедельник, новые удары по Ирану были отложены именно по просьбе стран Персидского залива.
ЗВЯГИНЦЕВ В КАННАХ
Режиссер вернулся с антивоенным фильмом
Премьера Андрея Звягинцева на Каннском фестивале — в любом случае была бы громким событием. Это первый с 2017 года фильм одного из самых известных в мире российских кинорежиссеров, который пять лет назад чуть не умер от коронавируса. Это первый фильм Звягинцева после восстановления и первый после начала вторжения в Украину — и война в картине занимает центральное место.
Время действия — осень 2022 года, когда в России была объявлена мобилизация. По сюжету российский бизнесмен (Дмитрий Мазуров) должен выбрать 14 сотрудников, которые отправятся на войну, — как раз столько юношей и девушек, как мы помним, афиняне должны были каждые девять лет отдавать на съедение Минотавру. На фоне хроники «СВО» развивается, как это обычно бывает в фильмах Звягинцева, семейная драма. «Минотавр» — еще и ремейк фильма Клода Шаброля «Неверная жена».
Судя по долгим овациям после премьеры и первым рецензиям, можно говорить, что фильм ждет большой успех. Кинокритик газеты Guardian, присудивший фильму пять звезд из пяти, описал фильм как нуарный триллер об измене и убийстве из мести, где «каждая сцена выглядит как место преступления». Hollywood Reporter назвал фильм безупречно сделанным и пропитанным тоской «откровенным критическим комментарием Звягинцева к нынешнему политическому, духовному и моральному неблагополучию родины, с осуждением, никогда не проговоренным напрямую, но выраженным с помощью сложных слоев иронии».
Российские критики отмечают и другое: по сути, Звягинцеву — первому из российских кинорежиссеров — удалось снять большой художественный фильм о нынешней войне и о том, как она проникает в повседневную жизнь и в самих людей. Антон Долин* в рецензии для «Медузы»* предсказывает, что «Минотавр» войдет в историю, указывая: «Лишь в первой его половине СВО кажется чем-то вроде публицистически значимого фона к сугубо частной истории. Как неизлечимый рак, война становится плотью и кровью каждого».
В БУДУЩЕМ ПРАВДЫ — МНОГО НЕПРАВДЫ
Самый удивительный книжный скандал
Напоследок поговорим об очень ироничной истории из США — разоблачении книги «Будущее правды: как ИИ меняет реальность». Ее автор, Стивен Розенбаум, соучредитель Центра устойчивых медиа, выпускник престижной школы Галлатин при Нью-Йоркском университете, как указывается в аннотации, решил исследовать «концепцию Правды и почему она важна сейчас как никогда», а также как на эту концепцию влияет развитие ИИ-технологий.
Никто не будет спорить, что тема эта очень актуальна. Актуальность ее, как оказалось, подчеркивается еще и тем, что в саму книгу были включены фейковые цитаты — сфабрикованные или атрибутированные другим людям тем же самым искусственным интеллектом. Журналисты New York Times нашли более пяти таких случаев в нескольких разделах книги.
Автор, впрочем, не растерялся и заявил NYT, что проведет свое расследование, чтобы выяснить, как же так вышло. Розенбаум также сделал заявление, с которым трудно спорить, — о том, что этот эпизод «служит предупреждением о рисках проведения исследований и фактчекинга с использованием ИИ».
Автор подчеркнул, что никогда не скрывал, что использовал ChatGPT и Claude во время подготовки, написания и редактирования книги, — ирония этой ситуации, кажется, прошла для него незамеченной либо не стала поводом пойти по более трудному пути в работе. Поэтому закончить это письмо хочется, вспомнив шутку, — когда вам кажется, что вы с чем-то не справитесь, вспомните, что вы из поколения, которое могло из головы написать сочинение на три страницы (и все это за одну перемену). Навык, действительно, уже почти экзотический.