Политзеки, год на свободе. «Контекст» от Олега Болдырева
Рассылка Би-би-си, 1 августа 2025
Добрый вечер. С вами составитель сегодняшней рассылки Олег Болдырев. Ровно год назад полтора десятка заключенных из российских и один — из белорусской тюрьмы прилетели из Москвы в Анкару. А в Турцию были доставлены шесть сотрудников российских спецслужб и два хакера, арестованные в США и европейских странах. Так прошел крупнейший за 40 лет обмен заключенными. Об этом — статья и видео, которые Би-би-си предлагает вашему вниманию.
ДОБИТЬСЯ, ЧТОБЫ ТЕБЯ СЛЫШАЛИ
Что делать на чужбине?
Половина из освобожденных из России и Беларуси летели домой. Среди таких — американцы Пол Уилан и Эван Гершкович, обладатели двойных гражданств Алсу Курмашева из татаро-башкирской службы «Радио Свобода»* и выросший в Германии Кевин Лик, Владимир Кара-Мурза*, в последнее время до ареста живший между США и Россией.
Но у политиков Ильи Яшина* и Андрея Пивоварова*, томской депутатки Ксении Фадеевой и ее барнаульского коллеги Вадима Останина, у правозащитника Олега Орлова* и художницы Саши Скочиленко никаких планов на жизнь вне России не было. Как они провели этот год и что думают о перспективах возвращения в Россию? Об этом я расспросил восьмерых из освобожденных.
Одно из самых сильных впечатлений этого обмена — нервные, почти гневные слова Яшина на пресс-конференции в Бонне: «Я публично просил не включать меня ни в какие обменные списки». Говорил, что вернулся бы обратно, но понимал — за него, в том числе, Германия отпустила сотрудника ФСБ Вадима Красикова, осужденного за убийство, обнулить эту тяжелейшую для властей Германии сделку значило бы поставить крест на любых других обменах.
Год спустя Яшин по-прежнему уверен, что его место — в России: «Я даже за решеткой себя в гораздо большей степени ощущал российским политиком. Потому что было понятно: ты находишься в своей стране и отвечаешь за свои слова, ты приходишь в суд и превращаешь судебную трибуну в политическую. Добиться того, чтобы тебя слышали, когда ты находишься за границей, гораздо сложнее. Но, как показал этот год, все-таки возможно».
Среди прочего Яшин занимается теперь помощью соотечественникам, которые ищут убежища в западных странах. Пишет справки для иммиграционных судей, объясняя, какими проблемами может грозить выдворение того или иного заявителя обратно на родину. Собирает встречи с уехавшими, где обсуждает и политические вопросы, и насущное. Годовщину освобождения он встречает на одной из таких встреч — в Белграде.
То, насколько это больной вопрос, подчеркивают несколько новостей последних недель. Из США, получив отказ в убежище, вернулся в Пермь участник оппозиционных акций Леонид Мелехин. Вернулся — и сразу же был арестован, мало сомнений в том, что по обвинению в «оправдании терроризма» ему грозит много лет тюрьмы. В Великобритании покончил с собой молодой россиянин Александр Фролов, тоже получивший отказ в праве на жительство. Германия, принявшая за три года войны почти три тысячи человек из России по гуманитарным визам, приостановила эту программу. Судя по всему, одни из жертв этого решения — отец и дочь Москалевы, оказавшиеся в центре уголовного дела из-за детского антивоенного рисунка.
Ксения Фадеева, городской депутат и координатор «Штабов Навального»* в Томске, говорит, что на этом этапе не понимает, какой политической деятельностью она могла бы заняться. Теперь она активист и занимается помощью другим политзаключенным, чье число в России исчисляется уже тысячами. Фадеева присоединилась к организации марафона помощи «Ты не один», который проходит в эфире нескольких ютьюб-каналов весь день 12 июня. Ксения говорит, что усиливающиеся политические преследования требуют все большего объема помощи, она и другие организаторы марафона думают над тем, какими еще мероприятиями поддерживать интерес к пожертвованиям на протяжении всего года.
На активизм переключилась и Алсу Курмашева, арестованная осенью 2023-го по обвинению в «фейках». Она помогает семьям нескольких журналистов «Радио Свобода», арестованных в России, Беларуси и Азербайджане. «Координирую письма, помощь продуктами. При каждом случае и на всех мероприятиях, куда меня приглашают выступить, рассказываю о них. Я верю, что это поможет им, потому что помогло мне», — объясняет свою деятельность Курмашева. Многомесячное заключение изменило ее: Алсу, по ее словам, стала большим интровертом, потеряла многие знакомства. Впрочем, какие-то, наоборот, приобрела.
ДОЛЖЕН ИЛИ НЕ ДОЛЖЕН?
Саша Скочиленко не хочет быть пленницей
О необходимости поддерживать политзаключенных говорит Саша Скочиленко, чей арест после антивоенной акции с ценниками в петербургском магазине стал одним из самых известных случаев политического преследования. Повлиять на приговор, говорит Саша, никто не в состоянии, но постоянное напоминание об именах тех, кто в заключении, помогает собирать средства для поддержки арестантов и их семей. При этом сама Скочиленко вовсе не желает превращаться в активиста.
Кто-то сказал ей, что она стала пленницей собственной популярности. «Я не буду больше ничьей пленницей, — упирается Скочиленко. — Вначале мне люди даже говорили „ты должна, ты обязана“: „Ты обязана сейчас съездить в ООН“. Хотя я чувствую, что я на пределе своих сил. Чем больше я хожу и толкаю политических речей, тем больше я хожу на политические конференции. Чем больше от меня требуют этого, тем больше меня будут туда приглашать».
Владимир Кара-Мурза тоже был измотан, и внезапный переход от жизни в карцере к необходимости вести переговоры с западными политиками давался нелегко. Но он считает, что другого выхода нет. Одним из результатов этого года на свободе он считает кампанию «Люди превыше всего». Суть ее состоит в разъяснении властям России и Украины, а также политикам в других странах, вовлеченным в попытки остановить идущую три с половиной года войну, необходимости массового обмена не только военнопленными, но гражданскими заключенными, находящимися в двух воюющих странах. Другой соавтор этой инициативы, правозащитник Олег Орлов говорит: надеялся на то, что обмен год назад откроет путь к освобождению других политзеков. «Ни-че-го», — сокрушенно констатирует он в интервью Би-би-си.
Российские оппозиционеры были готовы к моим вопросам о том, почему лучше, чем объединяться, у представителей разных антипутинских флангов получается находить поводы для склок и обвинений. «Я нахожу это очень стыдным. К сожалению, это позорная веха нашей истории, — констатирует освобожденный год назад Андрей Пивоваров. — К сожалению, за это стыдно в первую очередь перед теми людьми, которые находятся в России».
Пока я готовил к публикации интервью с освобожденными, Фонд борьбы с коррупцией* заложил заряд для очередного взрыва дискуссий и обвинений, выложив для публики фильм о бывшем главреде «Эха Москвы» Алексее Венедиктове*. Ксения Фаддеева и Илья Яшин не находят такие ссоры чем-то уникальным для российской оппозиции. Но все равно обидно. «мне все-таки казалось, что начало войны и уж тем более убийство Алексея Навального должно как-то всех сплотить и продемонстрировать, что есть общий враг и все разногласия должны отойти на второй план, пока этот враг не повержен и пока он всем нам угрожает. Этого не происходит», — констатирует Яшин.
Большинство из моих собеседников причисляют себя к «партии первого рейса» — таким выражением обозначают готовность вернуться в Россию сразу же, как только сменится — непонятно пока на что и как — режим Владимира Путина. Большинство, но — не все, Саша Скочиленко, например, уверена, что прекращение войны сделает Россию еще менее безопасной из-за возвращения с фронта травмированных психически солдат. Вадим Останин, серьезно подорвавший физическое здоровье за неполные три года тюрьмы, тоже говорит, что торопиться назад в Россию не будет.
Как отвечает на этот вопрос о возвращении Илья Яшин, я думаю, вы догадаетесь сами. Олег Орлов тоже намерен вернуться при первой же возможности: «Мы вернемся в Россию, находящуюся в тяжелейшем состоянии, в расколе внутри российского общества, в готовности каких-то групп осуществлять террор против тех, кто будет возвращаться. Я прекрасно понимаю, что нас будет ждать, и я тем не менее очень-очень надеюсь и очень хочу дожить до этого момента», — говорит он.
Надеюсь, что я заинтересовал вас достаточно для того, чтобы вы прочитали текст моих бесед с освобожденными год назад и посмотрели видео этих интервью. Впереди — два выходных, чтобы сделать это.
*Упомянутые в этом письме Владимир Кара-Мурза, Олег Орлов, Андрей Пивоваров, Илья Яшин и Алексей Венедиктов считаются в России «иностранными агентами», «Радио Свобода» — нежелательной организацией, а ФБК и штабы Навального — запрещенной экстремистской организацией.