СВОшники и ВОВики. «Контекст» от Сергея Горяшко
Рассылка Би-би-си, 5 февраля 2026
Здравствуйте! С вами новостная рассылка Русской службы Би-би-си и я, корреспондент Би-би-си Сергей Горяшко. В этом письме я хочу рассказать о нашей с коллегами работе над серией текстов о коррупции и воровстве среди россиян, которые воюют в Украине, и тех, кто их туда отправляет.
ЗОЛОТОЙ ФОНД
Приключения «новой элиты» в России
Российский президент Владимир Путин все время сравнивает войну в Украине с Великой Отечественной. Это удобная пропагандистская уловка, которая еще и подтачивает память об одной из самых мрачных страниц в истории человечества, но сейчас речь не об этом. Путин регулярно ставит в один ряд ветеранов Великой Отечественной с российскими солдатами в Украине. С теми, кто уже скоро пять лет как убивают в соседней с Россией стране потомков тех, кто во время ВОВ боролся с нацизмом.
«Люди, которые воевали на фронтах в Великой Отечественной, вернулись, достигли выдающихся результатов и в науке, и в искусстве, и в образовании… А чем хуже сегодняшние наши бойцы, участники специальной военной операции?» — задавался вопросом президент на своей «Прямой линии» в декабре 2025 года.
«Деньги где-то украли, вот там пальцы веером, и вот: „Мы элита“. Какая элита? Вот элита, те, кто Родину защищает», — Путин регулярно называет воюющих в Украине россиян «элитой» и «золотым фондом». Именно эту фразу он произнес на встрече с главами муниципалитетов в апреле 2025-го.
Владимир Реук, муниципальный депутат-единоросс из Брянской области, вполне попадает в «элиту» по определению своего тезки, президента Путина. Хоть он и не воевал в окопах Донбасса, Реук, по заветам главы государства, защищал родину на гражданке — как образцовый Z-волонтер. Ветеран войны в Чечне, он занимался благотворительностью для фронта. Усилия Реука заметили — в ноябре 2023 года указом Путина «за вклад в подготовку и проведение общественно значимых мероприятий» он получил медаль ордена «За заслуги перед Отечеством». Под каждым сообщением в чате, где рассказывалось о сборах на «гуманитарку» и винтовки и личных поездках Реука на фронт — ответы от участников группы: «+1000», «+500». Благодарные неравнодушные жители Брянщины продолжали отправлять депутату и его команде деньги.
Но деньги Реук получал и от тех, кому публично помогал, от той самой «элиты» и «золотого фонда», по выражению Путина. С тех, кто пытался вернуться с фронта на гражданку, Реук собрал собственный «золотой фонд» — он брал миллионы за помощь с демобилизацией, получением наград или выплатами за ранения. Тем, кто хотел вырваться с фронта, Реука рекомендовали как человека со связями, который может решать проблемы. Так с ним познакомилась жительница Брянской области Алена (имя изменено), ее мужа мобилизовали сразу после указа Путина — осенью 2022-го. Через 20 дней на фронте из 200 человек мобилизованных вместе с ним в живых осталось семеро, супруг Алены среди них. Через год, в 2023 году, Алена пыталась вернуть серьезно заболевшего мужа с войны.
Она отдала Реуку больше миллиона рублей — платила деньги, заработанные мужем на войне, брала кредит, пока не поняла, что депутат ее семье не поможет. Алена такая не одна — в приговорах Реуку (один из военных, с которого он точно так же тянул деньги, сдал депутата ФСБ) фигурируют еще шестеро взяткодателей. Реук пытался избежать колонии, уехав воевать, но в итоге его все-таки судили и дали 10 лет.
Итог этой истории — волонтеры, с которыми работал Реук, теперь на вопросы о нем отмалчиваются. Алена — мы говорили по телефону — звучит уставшей и от истории с депутатом (он больше полугода вытягивал с нее деньги), и от судов. Она говорит, что людей, на которых депутат заработал, намного больше, чем тех, кто в итоге дал на него показания. Она даже не знала, что может попытаться отсудить деньги, отданные депутату, адвоката у нее не было, а гражданский иск подала по совету судьи.
Реук так и не признал вину. Он уверял, что брал не взятки, а добровольные пожертвования, которые тратил на нужды фронта, а уклонисты его оговорили. Муж Алены по-прежнему воюет штурмовиком. На костылях. Подробнее об истории депутата-взяточника и его жертв, и о том, как еще «зарабатывают» на тех, кто пытается вырваться с фронта — в этом тексте (ссылка откроется без VPN).
Мы не знаем, где сейчас Реук, его адвокат отказался с нами общаться. Может, он в колонии, а может, все-таки уехал оттуда на фронт. Я даже не могу сказать, что история Реука уникальна. В фильме «Живой» (он о войне в Чечне) главный герой — контрактник, вернувшийся из Чечни без ноги, пытается получить выплату по инвалидности, но военный чиновник требует с него откат. Контрактник соглашается, получает деньги и покупает себе на них шашку. Он вновь встречается с чиновником, тот сочувствует солдату и предлагает ему помощь — реабилитацию в санатории, но тоже за взятку. В фильме нет судов и оперативных экспериментов — контрактник просто выхватывает саблю и убивает чиновника.
Пока мы с коллегами расследовали, как попытки мобилизованных и контрактников откупиться от участия в войне стали статьей доходов для взяточников, я задумывался над цитатами Путина в начале этой главы. О том, как усилиями государственной машины пропаганды СВО приравняли к ВОВ, а ее участников — к ветеранам той войны. Последних осталось в живых совсем мало, но если среди них есть те, кто слышит речи президента о том, что «герои СВО ничем не хуже», а потом читают о взятках и воровстве среди участников «спецоперации» — что они чувствуют? У меня нет ответа на этот вопрос. Но есть другие истории.
ВОЙНА ЗА МИЛЛИОНЫ
Изощренные и простые схемы воровства у военных
В 2025 году, только за время процессов над Реуком, в той же Брянской области судили еще 13 военных взяткодателей — почти столько же, сколько за 10 довоенных лет, и в четыре раза больше, чем за первые три года войны.
Таких «Реуков» — в судах, в колониях или все еще на свободе — по всей России, похоже, десятки. Это никак не мешает героизации на государственном уровне участников «спецоперации» и «Z-волонтеров» в тылу. Может быть, такие истории — итог типичных «перегибов на местах»? Или это случаи лишь нескольких недобросовестных военных? В конце концов, ну для кого секрет, что в российской армии воруют и дают взятки? Посадили целого замминистра.
Сотни тысяч россиян воюют в Украине. Би-би-си вместе с «Медиазоной» (издание-«иноагент» с точки зрения российских властей) с начала полномасштабного вторжения ведет поименный подсчет погибших на фронте военных — в списке уже больше 165 тысяч подтвержденных по открытым источникам фамилий, а завтра на нашем сайте будет новая сводка, и цифра увеличится. Может быть, истории, когда одни пытаются откупиться с фронта, а другие зарабатывают на них — это исключение из правила, а большая война все-таки идет за некие традиционные ценности, а не за миллионы?
«Отправку контрактников в зону СВО превратили в криминальный бизнес», — нет, это не цитата из выступления оппозиционного политика, и даже не наш заголовок, это комментарий пресс-секретаря российского МВД Ирины Волк в октябре 2025 года в связи с очередным делом в отношении вербовщиков на войну. Миллионные выплаты, из-за которых россияне едут в Украину убивать людей на войне, становятся легкой добычей для тех, кто их на эту войну отправляет. Только по приговорам судов и заявлениям властей мы узнали о самых разных схемах воровства. От изощренных, где чиновники из богатых регионов скооперировались со служащими из дотационных областей и «пилили» выплаты, положенные участникам войны, до простейших, когда сотрудники пунктов отбора на службу, имея доступ к сим-картам контрактников, списывали деньги с их зарплатных банковских карт.
В случае с последними меня больше всего впечатлила история из Владимирской области. Два брата, Руслан и Алан Абасовы — почти одного возраста, старшему сейчас 23, младшему 21, но судьбы и взгляды у них резко отличаются. Из общего только то, что оба оказались под уголовным преследованием. Старший, Руслан — левый активист. Впервые попал за решетку в декабре 2021 года после акции протеста у здания ФСБ в Москве. С тех пор покинул Россию и успел посидеть в тюрьме еще в двух странах. Ограбление, нападение на полицейского, хулиганство, хранение оружия, наркотиков и даже детской порнографии, а также поддержка вторжения в Украину — это лишь часть из обвинений, выдвинутых против него в России, Хорватии и Черногории за последние пять лет. Почти все Руслан отрицает, кроме торговли марихуаной. Руслан уверяет, что выступает против войны.
Алан, как мне сказала в разговоре, его родственница, другой, «патриот». Политикой не интересовался, учился в университете, но сессию завалил и попал под призыв в армию. К тому времени полномасштабная война уже шла, и он рисковал попасть на фронт. Родители подсуетились и устроили его в пункт отбора на контрактную службу. Жизнь Алана, по словам старшего брата, была спокойной — приличная зарплата, подержанная иномарка. Но осенью 2024-го Алан с коллегами оказался за решеткой за воровство — имея персональные данные завербованных контрактников, они снимали деньги с их банковских карточек. Всего сотрудники Владимирского пункта украли более 11 миллионов рублей. Подробнее об этой и других историях читайте здесь.
ДЕНЬГИ НА КРОВИ
…и как их лишаются
Едва ли два гаишника из Орла думали о «традиционных ценностях», остановив поздно вечером 17 октября 2024 года белую «Мазду», водитель которой пытался от них уехать. Но они заметили, что за рулем человек в камуфляже, а рядом с ним — целлофановый пакет с пачками банкнот. В тот вечер контрактник Никита Хурса — это он сидел в «Мазде» и пытался пьяный сбежать от патруля — лишился этих денег. В телефонном разговоре Хурса уверял меня, что один из гаишников все же пытался взывать к совести второго, предлагал оформить правонарушение Хурсы и забрать машину на штрафстоянку. Но второй отказался со словами «заткнись, ты знаешь, сколько там денег?» Было там 2,6 млн рублей.
Полтора года спустя Хурса так и лечится в военном госпитале от последствий ранения и безуспешно пытается вернуть украденные деньги. Патрульных задержали, но приговора они избежали, сами отправившись на фронт. Прокуратура, говорит Хурса, отвечает отписками.
C обманом, мошенничеством и насилием со стороны соотечественников ветераны развязанной Россией войны сталкиваются после возвращения с деньгами из Украины буквально с первых шагов по российской земле. Заработанных денег при этом они лишаются, свидетельствуют десятки опубликованных судебных решений и публикаций СМИ. Мы их изучили, а прочитать подробнее историю Хурсы и других лишившихся заработанных на крови (а иногда и собственной кровью) миллионов можно почитать здесь.
В конце я хочу вернуться к путинским сравнениям «героев СВО» с героями ВОВ. В интервью Катерине Гордеевой журналист Михаил Зыгарь (оба в реестре «иноагентов») вспоминает, как его отец рассказывал про «ВОВиков» — так во времена СССР некоторые пренебрежительно называли ветеранов Великой Отечественной. Через них, рассказывал Зыгарь, как через людей, которым положены льготы, можно было достать дефицитные товары — буквально найдя ветерана на улице, и «за бутылку» организовать покупку, например, кухонного гарнитура вне очереди. «Почтения никакого не было к ветеранам, и они влачили довольно жалкое существование», — говорит Зыгарь. Я слово «ВОВики» услышал впервые именно в этом интервью, но и в других источниках есть подтверждения, что его использовал не только отец журналиста.
Нынешних мобилизованных на войну в Украине россиян начали называть «мобиками» и в провоенных телеграм-каналах еще в 2022-м. Вслед за этим появился и более обидный термин — то же слово, но с буквой «ч» в начале. Слово «свошники» вовсе вошло в словари как неологизм. Я не знаю, появятся ли в языке другие термины, но вижу, что отношение к ветеранам вторжения в Украину уже действительно местами повторяет отношение к ветеранам Великой Отечественной в СССР 1950-х. Только не совсем так, как мы себе это могли бы представлять.
