Травмы прошлого — у народов, стран и разведенных писателей. «Контекст»
Рассылка Би-би-си, 11 июля 2025
С вами команда рассылки «Контекст», и сегодня, в годовщину резни в Сребренице, поговорим о том, как по-разному можно обходиться со своим прошлым. Обсудим, как для жителей Боснии и Герцеговины произошедшее в 1995 году остается болезненной, незаживающей раной, пока власти стараются говорить о трагедии как можно меньше; и как для Армении и Азербайджана, кажется, наметился выход из многолетней истории взаимной ненависти.
Напоследок обсудим более комичные травмы прошлого: как два писателя, осмысляя свои обиды и сожаления, не могут остановиться в производстве книг про свой развод.
ИГНОРИРОВАТЬ ПРОШЛОЕ
30 лет резне в Сребренице
В июле 1995 года произошло самое масштабное массовое убийство в Европе после завершения Второй мировой войны — резня в Сребренице. Около 8 тысяч мужчин и мальчиков из числа боснийских мусульман были убиты в течение нескольких дней. Целью бойцов сербского ополчения под командованием генерала Ратко Младича была ликвидация мусульманского анклава.
Масштабы убийств потрясли мир, и причастных все-таки удалось наказать, что в случае обвинений в геноциде и военных преступлениях — редкость. Однако несмотря на суды и приговоры, Сребреница теперь иллюстрирует скорее «пределы», в который упирается закон, в особенности когда общество не способно должным образом признать преступления и искоренить ненависть, которая к ним привела.
В Сербии и Республике Сербской, входящей в Боснию и Герцеговину, многие по-прежнему считают Младича героем — муралы с его портретом можно увидеть на стенах домов. В прошлом году разгорелся скандал, когда в новой школьной программе по истории в Республике Сербской Младич и Радован Караджич (бывший лидер боснийских сербов, также осужденный за геноцид) были представлены как герои, а не как военные преступники.
Удивительно, но все это происходит по сути на глазах у людей, потерявших в резне в Сребренице близких, или бывших непосредственными свидетелями убийств. Многие до сих пор продолжают поиски останков своих родных.
В этой статье (откроется без VPN), например, описывается, как исследователи кропотливо ищут и соединяют останки, сопоставляя землю, которая попала из одних могил в другие вместе с телами убитых во время перезахоронений. Связь между разными захоронениями помогают установить и обрывки ткани, которой жертвам завязывали глаза, и куски проволоки, которой им скручивали руки.
В прошлом году, после того как Генассамблея ООН приняла резолюцию о международном дне памяти геноцида в Сребренице, на пропагандистском телеканале RT (который много лет назывался Russia Today) вышел сюжет под названием «Сребреница как инструмент. Почему Запад настаивает на признании геноцидом произошедшее в анклаве». Ведущий тогда задавался вопросом, зачем же западным странам и, в частности, Германии эта совершенно избыточная резолюция, которая может только помешать примирению в регионе. Ведь, говорил он, Сербия уже извинилась за события в Сребренице.
На экране тем временем демонстрировалась цитата бывшего президента Сербии с этими извинениями: «Я прошу прощения за преступления, совершенные кем бы то ни было во имя нашего государства и нашего народа». Не так уж неожиданно, что в этих условиях родным погибших и выжившим подобное «примирение» не кажется достаточным.
ПРЕОДОЛЕВАТЬ ПРОШЛОЕ
Общий противник для помощи сближению
Травмы, подобные резне в Сребренице, могут не заживать на протяжении столетий, продолжая разделять народы. И очевидно, никакого простого и понятного рецепта, как установить мир и понимание после преступлений прошлого, — просто нет. Но, как показывают последние годы, одна из возможных стратегий примирить враждующие стороны — объединиться против кого-то третьего. Травма Волынской резни десятилетиями разрушала отношения между поляками и украинцами, но после начала российского вторжения обе страны сблизились в борьбе с общим противником.
Похожую картину можно сейчас наблюдать с, казалось бы, непримиримыми Арменией и Азербайджаном. В четверг в Абу-Даби президент Азербайджана Ильхам Алиев и премьер-министр Армении Никол Пашинян провели первые прямые переговоры — до этого два лидера встречались только с участием посредников или на полях многосторонних саммитов. Мирный процесс был инициирован Азербайджаном еще после его победы в войне 2020 года, а встреча стала кульминацией нескольких лет работы — однако новый импульс переговорам дал недавний разлад Баку с Москвой.
И у Армении, и у Азербайджана накопилась целая коллекция претензий к Кремлю, и желание ослабить влияние Москвы и исключить ее из мирного процесса в важном регионе явно было как минимум одним из поводов к сближению Еревана и Баку.
Представителей России не просто не пригласили на переговоры — провластные издания с обеих сторон активно писали о деструктивных силах, якобы пытающихся сорвать мирный процесс — и подразумевали как раз Москву.
Если за этой встречей, которая сама по себе имеет огромное значение, последуют конкретные шаги и будет подписан мирный договор, можно будет говорить, что развязанная Россией война и ослабление ее влияния привели еще к одному примирению давних противников.
ПРОРАБАТЫВАТЬ ПРОШЛОЕ
Развод и совместная опека над сюжетом
Напоследок расскажем гораздо более легкомысленную историю о травмах прошлого — на примере одной семьи. Материал о ней вышел в газете New York Times под заголовком «Два писателя влюбились, поженились, а затем развелись. Кому достанется история?». Как выясняется, правильный ответ на этот вопрос: сначала ей, потом ему, а потом опять ей. Краткий пересказ коллизии таков: в марте 2022 года американская писательница Ханна Питтард обнаружила, что ее бывший муж, тоже писатель, Эндрю Юэлл готовится выпустить роман: его сюжет так точно воспроизводил подробности их брака, что писательница сначала решила, что это мемуары.
Ничего такого уж удивительного в этом не было: Питтард к этому моменту уже написала мемуары о своем разводе, рассказав, как в 2016 году обнаружила, что муж изменял ей с лучшей подругой, и как она переживала это двойное предательство. «Он не просил разрешения написать обо мне роман, — рассуждает Питтард. — Если уж на то пошло, я не просила у него разрешения описать историю нашего расставания в мемуарах. Но теперь, когда мы больше не вместе, это нарушение границ ощущается по-другому. Эта совместная опека над нашим прошлым застала меня врасплох».
Реакцией писательницы на это новое возвращение к травмам прошлого стала еще одна книга! Стоит отдать Питтард должное, книга под названием «Если ты это любишь, позволь ему убить тебя» не стала еще одними мемуарами (NYT указывает, что в ней, например, есть говорящий кот). Зато в центре сюжета там (как нетрудно догадаться) писательница, которая узнает, что ее бывший муж нелестно описал ее в своей дебютной книге, включающей детали его измены с ее лучшей подругой. Вопрос об этичности адаптирования в книгу общего прошлого тут тоже поднимается — если быть точнее, он поднимается в книге, написанной про книгу, написанную про общее прошлое.
В результате, если подсчитать, история развода Питтард и Юэлла на данный момент описана в трех книгах, одном эссе Питтард, одном рассказе Юэлла и как минимум в двух статьях, посвященных тому, как писатели описывают свой развод в книгах. Один из знакомых пары называет происходящее поучительной историей о том, почему писатели никогда не должны жениться, а мы назовем эту историю прекрасным примером того, как травмы прошлого становятся началом чего-то совсем нового.
