О тишине как инструменте авторитарной власти. И о тех, кто отказывается молчать. «Контекст» от Ольги Ившиной
Рассылка Би-би-си, 24 октября 2025
Привет! Это рассылка «Контекст» Русской службы Би-би-си. Сегодня — о том, как система в нынешней России пытается перемолоть человека, и о тех, кто пытается оставаться людьми в этих жерновах. Это письмо для вас написала корреспондент Русской службы Би-би-си Ольга Ившина*.
ХРОНИКИ АВТОРИТАРНОГО СУДА
Девушка из Бердянска пропала на год в Москве. Нашлась она в суде по делу о госизмене
До сих пор в деталях помню вечер, когда я — тогда еще наивная восьмиклассница — впервые взяла в руки книгу «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург и впервые погрузилась в страшные хроники сталинских репрессий. Больше всего тогда меня поразило, как исчезали из жизни отдельные люди и целые семьи. В переполненных вагонах они убывали в места, где человек сжимался до номера, пайки и табеля. Тогда я впервые подумала, что страшна не только тюрьма, но тишина забвения, когда на месте твоего имени пытаются оставить только пустую строку.
Сейчас масштаб репрессий в разы меньше, но люди схожим образом исчезают в жерновах системы. На этой неделе мои коллеги нашли еще одну «госизменницу». 27-летняя Ника Гуинь работала в стоматологии, постила фоточки из путешествий, а в октябре 2024-го — просто исчезла. Ни сообщений о задержании, ни карточек о мере пресечения — тишина на целый год. И вот 20 октября 2025-го — закрытое заседание Мособлсуда по статье о госизмене (подробнее об этом деле можно прочитать в нашем тексте. Все ссылки на наш сайт в этом письме откроются без VPN).
Важная деталь: Ника родилась в Украине, по словам ее одноклассника, она окончила школу в Бердянске Запорожской области в 2013 году. После аннексии Крыма, но задолго до полномасштабного вторжения России в Украину Ника переехала в Москву. Российский паспорт Ника получила только 2023 году. Но именно он позволил силовикам применить к ней статью о «госизмене». Для иностранцев, подозреваемых в шпионаже, предусмотрены совсем другие статьи уголовного кодекса с меньшими сроками заключения. В чем заключается вина Ники — неизвестно.
Тишина — друг авторитарных властей и главная опасность для «маленького человека», попавшего под каток системы. Участковый посоветовал коллегам Ники «не поднимать шум», когда девушка была задержана и не вышла на работу. А сама Ника еще какое-то время отвечала на рабочие сообщения «под присмотром» сотрудников ФСБ. Суд проходил в закрытом режиме, карточек о мере пресечения — нет.
Обычная картина последних лет: закрытые процессы, скрытые имена обвиняемых по политическим делам, эпизоды, где переводы денег ближайшим родственникам трактуются как «помощь противнику». А вокруг — тишина: вынужденное молчание осужденных, часто — вызванное страхом молчание коллег и друзей. И сухие строки в сводках: «дело поступило в суд», «вынесен приговор».
КАК ПОМОЧЬ ДРУГИМ И НЕ ПОТЕРЯТЬ СЕБЯ?
О том, как тишина после бури становится большим испытанием, чем сами трудности
В 2023 году из-за прорыва Каховской ГЭС тысячи людей по обе стороны реки Днепр оказались не только на войне, но в и в зоне стихийного бедствия. Вода поглощала их дома, угрожала их жизни. Особенно тяжелой была обстановка на левом берегу Днепра — в населенных пунктах, находившихся под российской оккупацией. Чиновники заявляли, что ситуация «под контролем». Но люди гибли, и никого из международных НКО и независимых наблюдателей не пускали в зону бедствия (о том, как это происходило, можно почитать здесь).
В те дни — во время работы, днем — я писала об ужасе происходящего. А вечерами — после работы — вместе с коллегой Настей Лотаревой* мы переписывалась с волонтерами. Они пытались помочь людям, в отчаянии сидевшим на крышах своих домов. Преодолевая блок-посты, по обстреливаемым дорогам волонтеры везли в Олешки и Каховку лодки, бензин, кресла-коляски и много чего еще, чтобы помочь людям, в одночасье потерявшим дом и всю свою прежнюю жизнь. Попасть на место трагедии можно было, по сути, только через аннексированный Россией Крым, другой относительно безопасной дороги в этот район не было из-за боев.
В Крыму у нас было два контакта — совсем молодые девушки, назовем их Лена и Надя. Начали они с осторожностью: мол, «поможем зверям». Но потом включились на полную: «выкупаем лодку», «бабулю сняли с крыши, везем в Минск», «ищем, кто бы встретил наших беженцев после пересечения границы». Они удивительно ладно тащили непосильное: списки, маршруты, ночные поездки. Взамен имели лишь «спасибо» от незнакомых людей и седые волосы на своей голове.
Лена через год уехала на учебу в другой город и вышла из этого круговорота. А Надя осталась. «Мои бабушки», — так она говорила и продолжала ездить, искать, передавать, латать чужие дыры, работать на основной работе лишь «постольку-поскольку», потому что главным для нее стали они — чужие бабули, сидящие без помощи в зоне боевых действий. На этой неделе нам пришло короткое сообщение от Лены: Надя повесилась. Ей было всего 24 года.
Записки Надя не оставила, ушла в тишине. Родные особенно переживали, как похоронить девушку. Церковные каноны традиционно запрещают отпевание самоубийц, потому что лишение себя жизни считается тяжким грехом. Но местный священник, сам помогающий беженцам, сказал: «Господь и так все видит» и отпел Надю.
Я не знаю, как правильно заканчивать такие тексты. Но я знаю, насколько важно сопротивляться — хотя бы внутри себя — тишине, формализму и равнодушию, которые помогают системе вычеркивать из жизни неугодные факты, страницы истории и судьбы людей. Пока мы говорим или хотя бы помним о тех, чьи имена пытается замолчать система, — эти люди остаются с нами. В делах, которые мы продолжаем за них, в историях, которые мы рассказываем о них и за них. В памяти, которая, я надеюсь, переживет эти трудные времена и станет для кого-то маяком в будущем.
Многие тексты, о которых мы упоминаем в выпусках нашей рассылки, были написаны и отредактированы теми, кого российские власти признали «иноагентами». Это «звание» дают во многом для того, чтобы их голоса было меньше слышно. Но мы с коллегами продолжаем работу.
Мы будем писать, проверять, искать источники, спорить друг с другом, доказывать скрытые факты — и выпускать тексты, пока это вообще возможно. Потому что молчание сейчас — это важный инструмент авторитарной системы. Значит, наша задача простая: не давать тишине сделать свою работу.
На этом сегодня всё. Берегите себя и близких!
Если считаете этот выпуск важным — перешлите его тем, кому он может помочь. Подписаться на «Контекст» можно в один клик.
*Власти России включили Ольгу Ившину и Анастасию Лотареву в реестр «иностранных агентов». Би-би-си категорически возражает против этого решения и оспорит его в суде.
