Тори-перебежчики: почему их так манит партия Фараджа и чем это аукнется Британии. «Контекст» от Марины Ромадовой
Рассылка Би-би-си, 27 января 2026
Добрый вечер, с вами выпускающий редактор Русской службы Би-би-си Марина Ромадова.
В британской политике происходит нечто большее, чем просто внутрипартийные перетряски. То, что совсем недавно выглядело как маргинальные перебежки недовольных депутатов к маргинальным же конкурентам, похоже, оформилось в устойчивый тренд: функционеры Консервативной партии один за другим переходят в Reform UK — правопопулистскую партию Найджела Фараджа. В понедельник к ним присоединилась Суэлла Браверман, бывший генеральный прокурор и министр внутренних дел Великобритании, одна из самых заметных фигур правого крыла тори.
В этой рассылке поговорим о том, почему этот ее шаг — свидетельство глубокого кризиса и предвестник больших перемен в британской политике.
«УПРАВЛЯЕМЫЙ УПАДОК»
Тори теряют поддержку и кадры
Суэлла Браверман объявила о своем о разрыве с Консервативной партией на лондонской встрече Reform с ветеранами войны, где она выступила с эмоциональной речью, безжалостно пройдясь по своим бывшим однопартийцам (ссылка на наш сайт откроется без помощи VPN).
Браверман обвинила консерваторов в предательстве собственных обещаний, в том числе — по вопросам миграции, обороны и национального суверенитета. Она повторила ключевые тезисы Найджела Фараджа: Британия «сломана», миграция «вышла из-под контроля», страна стоит перед серьезным выбором.
«Мы можем либо продолжать идти по этому пути управляемого упадка — к слабости и капитуляции. Либо мы можем починить нашу страну, вернуть себе власть и вновь обрести силу», — сказала она под аплодисменты собравшихся.
В последние два года, по ее словам, она ощущала себя политическим бомжом и только сейчас, перейдя к Фараджу, «вернулась домой».
Браверман стала уже третьим видным депутатом-тори за последние две недели, переметнувшимся в правопопулистскую Reform UK.
«Великому исходу» консерваторов есть несколько причин. Одна из главных — кризис идентичности, охвативший партию после сокрушительного поражения (откроется без VPN) от лейбористов на всеобщих выборах 2024 года.
Правое крыло тори — сторонники «брексита», жесткой миграционной политики и выхода страны из Европейской конвенции по правам человека — убеждены, как и Браверман, что партия предала собственные идеологические принципы. По их мнению, руководство партии дрейфует к центру, стараясь выглядеть респектабельно и умеренно, но в итоге теряет правый электорат, который уходит к Фараджу.
Все это происходит на фоне усталости избирателей как от тори, которые до поражения на выборах 14 лет были у власти, так и от лейбористов. Население недовольно ростом стоимости жизни и экономическим застоем. Сильнейшим раздражителем остается миграция: несмотря на громкие обещания сначала консерваторов, а потом лейбористов, поток нелегальных мигрантов через Ла-Манш не уменьшается.
В итоге все больше британцев перестают верить, что традиционные партии способны решить стоящие перед страной проблемы, все больше британцев готовы к радикальным переменам, на которые не решается власть. Этот вакуум — как среди избирателей, так теперь и среди самих консерваторов, особенно с правого фланга, — умело заполняет оппозиционная Reform UK.
Политики вроде Браверман больше не считают Reform маргинальным проектом, а воспринимают ее как платформу с будущим, открыто говорящую обо всех острых вопросах, которых избегают традиционные партии: о миграции, суверенитете, национальной идентичности и недовольстве «вестминстерской элитой».
Последние опросы YouGov подтверждают, что позиция Reform близка большинству опрошенных британцев: за партию готовы голосовать около 25% избирателей, тогда как поддержка лейбористов и тори держится на уровне 18–19%.
Для консерваторов нынешние уходы — это не просто кадровые потери, а вопрос выживания.
Лидерство Кеми Баденок в партии с самого начала сопровождалось внутренними трещинами. Ее критикуют за неспособность ни склеить партию после поражения на выборах, ни предложить внятную альтернативу лейбористам во главе с премьер-министром Киром Стармером.
Консервативная партия застряла в политическом тупике, где ни одно решение не гарантирует возвращения доверия избирателей.
ЧЕМ РИСКУЕТ ФАРАДЖ
Браверман как мина замедленного действия
Для Reform UK все происходящее, на первый взгляд, — момент триумфа.
Всего за несколько недель парламентская фракция партии выросла до восьми депутатов, примерно половина из которых — бывшие консерваторы. И хотя восемь — не слишком много с точки зрения парламентской арифметики, символическое значение этих переходов огромно.
Каждый новый перебежчик усиливает Reform — повышает узнаваемость партии, придает легитимность и превращает ее во все более громкий рупор радикально правой повестки.
А о приходе такого «политического тяжеловеса», как Суэлла Браверман, казалось бы, можно было только мечтать: дважды министр внутренних дел, генеральный прокурор с опытом работы в самом центре власти. Для партии, которая претендует на управление страной практически с нуля, такие кадры — редкая находка.
Но именно здесь и кроется проблема.
Браверман — политик с багажом. Ее дважды (в правительствах Лиз Трасс и Риши Сунака) увольняли с поста главы МВД. В первый раз — из-за утечки секретных документов через личную почту. Во второй — за газетную колонку в Times, в которой она обвинила полицию в слишком мягком отношении к участникам пропалестинских протестов в Лондоне.
Оба эти случая были формальными поводами к ее отставкам из правительства, однако проблемы отношений Браверман с руководством своей бывшей партии выходили далеко за рамки этих единичных случаев. Браверман как будто сознательно шла на обострение, делая резкие заявления по самым чувствительным темам — от миграции до «культурной идентичности».
Она определенно не командный игрок, и в партии Фараджа это прекрасно понимают. Неслучайно еще прошлым летом источники левой газеты Guardian в Reform прямо говорили, что в партии ее видеть не хотят.
В то же время она разделяет ключевые идеи Reform в области ужесточения борьбы с нелегальной иммиграцией и, само главное, — в вопросе о Европейской конвенции о правах человека, которая, по утверждению Фараджа, препятствует депортациям нелегальных мигрантов.
Как и Фарадж, она решительно выступает за выход Великобритании из конвенции, чтобы получить полный контроль над миграционной и пограничной политикой. В прошлом году лидер Reform UK уже пытался (безуспешно) провести законопроект об этом через парламент, утверждая, что конвенция мешает «остановить лодки».
В этом вопросе Фарадж получает опытного и убежденного единомышленника в лице Суэллы Браверман.
Однако тут возникает риск для Reform.
Чтобы выиграть всеобщие выборы и стать партией власти, Фараджу нужно выйти далеко за пределы своих 20–25% самых лояльных сторонников и привлечь более умеренных, сомневающихся избирателей — тех, кому не чужда идея «нового начала».
Но Браверман, как и другие перебежчики-тори, — символ не столько обновления, сколько старых войн и скандалов. Они могут оттолкнуть часть традиционных сторонников Reform, которые опасаются, что партия утратит свой изначальный антисистемный характер и превратится в «Консервативную партию 2.0» — со знакомыми всем лицами тори, только без власти и с более резкой риторикой.
ТРЕВОГА ЛЕЙБОРИСТОВ
Перекроит ли Reform политическую карту Британии
Побег Суэллы Браверман к Найджелу Фараджу кажется хорошей новостью для правящей Лейбористской партии. Каждый новый перебежчик от тори подтверждает любимый тезис лейбористов: консерваторы не просто проиграли выборы — их партия разваливается.
Кроме того, сбежавшие тори помогают лейбористам выставлять Reform не как новую альтернативу, а как продолжение консерваторов: под другой вывеской, но с теми же лицами.
Но все это — лишь политические игры, камуфлирующие более глубокую проблему — бессилие двух главных политических партий в решении назревших в стране серьезных проблем.
Как отмечает обозреватель Guardian Энди Беккет, следующие всеобщие выборы (они должны пройти не позже 15 августа 2029 года, но премьер-министр может назначить их и раньше) могут принести результаты, которых британская избирательная система еще не видела, поставив под вопрос саму идею однопартийного большинства, сформированного лейбористами или консерваторами.
Некоторые обозреватели предупреждают, что Великобритания стоит на пороге конца эпохи традиционной двухпартийной системы — и постепенно движется к более пропорциональной, «континентальной» модели политики, когда правящая сила состоит из нескольких партий, которым постоянно приходится договариваться, чтобы не рассориться.
Подводя итог, можно сказать, что все происходящее вызывает у обеих главных партий Великобритании примерно одинаковые чувства — растерянность и легкую панику. И у лейбористов, и у консерваторов все чаще возникает ощущение, что почва уходит из-под ног, а плоды этого пожинает главный источник дискомфорта — Найджел Фарадж.
